trala_vala

я поняла.
чеснок - это противозачаточное!)
только что съела две дольки с чаем, прямо на работе. спать, видимо, одна буду.

Жизнь складывается из мелочей. Именно об этом мне хочется писать здесь.
В университете мне так и не привили любовь к глобальным проблемам человечества  – мое внимание, как ни крути, приковано к дыркам на носках, замерзшим автомобильным дворникам или аромату свежего кофе, выбегающему утром мне навстречу из кофейни.
Наверное, поэтому я так люблю Довлатова – за то, что умеет цеплять взглядом и интерпретировать сиюминутное, неуловимое, быстро проходящее и потому – ценное.
Вчерашний вечер сплошь состоял из мелочей. После работы я поехала облучать свою кровь. Пока лежала с проводами в венах, с удовольствием наблюдала за медсестрой. Ей очень хотелось поговорить. Вот уже третий день, как она старалась найти тему для разговора, но никак не решалась развить ее хоть сколько-нибудь. «Вы хорошо себя чувствуете?» - этот вопрос она задавала так часто, что я и впрямь почувствовала тошноту и головокружение. Поправила мне простынку. Зачем-то потрогала мое запястье. И вдруг спросила: «А что там на улице; все еще холодно?»
И мы заболтались о чем-то простом, легком. Снег налипает на колеса, машину кидает из стороны в сторону. Трамваи переполнены. Обувь пачкается. Сегодня лужи, а завтра они замерзнут… А вы знаете, какой сейчас травматизм…
Эти 20 минут, что я провожу у нее на кушетке, впервые прошли незаметно.
Придя домой обнаружила, что в кранах нет никакой воды. Дождалась Макса, поехали ночевать к маме. Гуляли по хрустящему снегу, среди качелей и лавочек спального района. Мимо светящихся витрин продуктовых магазинчиков. А в школах светились только 2-3 окна, где как раз собрался кружок по пению или геометрии.
Намерзлись, и пришли домой. Пили горячий чай с простым печеньем. Помогали взрослым разгадывать кроссворд, зевали, искали в мамином шкафу мои старые майки, в которых можно ночевать. Много-много крошечных моментов, отсылающих к прошлому, будущему, ко вчера или к сегодня – но тому, что было 2 часа назад.
Я уснула с детской книжкой в руках. А когда проснулась, гладила кошку и умывалась мылом, пахнущим земляникой.

Холодно, рано темнеет. Почти каждый день провожу в состоянии тревоги. Когда сижу в кофейне, в которой светло и желтые стены, почти не видно, что происходит за окном. Видно только, что там темно, небо сливается с улицей, и яркими окурками в этой черно-серой пепельнице города выделяются лишь фары автомобилей.
И мне кажется, что все это не взаправду. Что нету ни города, ни прохожих, ни остановок с замерзшими пассажирами. Ни утра, ни вечера – только какой-то болезненный, температурный сон.
Я, наверное, с детства боюсь темноты. Летняя темнота, игрушечная, привязанная на тонкие ниточки к веселым фонарям, чтобы не улетела и не обнажила солнечность – она не пугает. Но с приходом холода становится как-то не так.
Странно, но днем, когда с ярко-голубого неба капают белоснежные снежинки или воробьи копошатся в луже, я почти не помню про эту фобию и также беспечно, как эти воробьи, живу.  
А вечером – нервничаю, постоянно чувствую себя больной или сонной или усталой. И я в любой момент готова поверить, что из шкафа вылезет чудовище, а в брошенных на кресле штанинах живут змеи.
Вот и сейчас утро никак не может раскочегариться. Сидим в своем крошечном офисе с включенным светом, зеваем, ежимся. Настроение гнусное, поговорить не с кем; хочется уснуть и проснуться летом.

Больше всего я боюсь сойти с ума.

Почти все мои бабки и пробабки по папиной линии в старости сходили с ума. Правда, жили они невозможно долго, так, как мне и не снилось – может причина их сумасшествия кроется в этом. Как бы то ни было, ближе к 90 старушки начинали капризничать, громко жаловаться с балконов на жестокое обращение, шалить в общественных местах и баловаться по телефону. Так они и прощались с жизнью – будучи неадекватными и по-детски энергичными.

Только одна из наших старушек умерла в здравом уме. Всю жизнь она курила и сквернословила (почти как та самая бабушка Сукачева) – возможно, причина ясности ее сознания кроется в этом. Она просто легла спать после обеда, и не проснулась. Стоя у гроба, все женские плоды нашего генеалогического древа, перевалившие пенсионный рубеж, ей завидовали.

Проявления безумия у меня начали проявляться в раннем детстве. Я ела цемент, который выковыривала из-под плинтуса. Без спросу гладила чужих собак и как-то случайно отцепляла их поводки, намордники. Упорно носила валенки наоборот, вставляя ногу пяткой к отделению для носка. Проводя вечера в общем коридоре вместе с безумным соседом,я надеялась обнаружить  в старой банке с зеленой краской "живые" внутренние органы и изобрести человека.

Сейчас процесс одурения развивается стремительно. Симптомов – масса, но больше всего меня волнует неконтролируемое желание трогать людей. В домашинные времена, стоя в общественном транспорте, я еле сдерживалась, чтобы не отряхивать капюшоны, не расправлять складочки на чужих юбках, не перевязывать детям бантики и не расправлять запрокинутые уши спаниелей и пуделей. Раздражало видеть процессы незавершенными.

А еще я с трудом сдерживаю себя, чтобы не трогать руками лица прохожих. Хочется убедиться иногда, что глаза не врут, и эти уши действительно заверчены так причудливо, этот нос правда похож на беляш и висит до подбородка. Люблю морщины, на самом деле. Лет через 50, когда мир будет перекачен ботоксом, смотреть будет не интересно. Ведь морщины – это самое главное на лицах стариков. Глубокие, уверенно проложенные по глянцевой коже, натыкающиеся на бородавки, наросты, не на том месте выросшие носы. Люблю разглядывать глаза, спрятанные в дедушковые брови или под навесы тяжелых, дрожащих век. Мне хочется вести рукой по такому рельефному лицу, а потом по другому, и сравнивать, сравнивать.

...А бабушка по маминой линии работала санитаркой в психбольнице (той, которая на Электродепо). Маленькая, худенькая, черноглазая, как цыганка. Мне всегда было интересно, как она справлялась с огромными дикими шизиками, но бабушка почему-то не рассказывает.

спать пора. голышом и без одеяла.

ссылка на песенку

Осень в этом году воспринимается как-то по-особенному. Ярче. На каждом углу в городе показывают усыпанные листвой парки, сметенные ветром охапки листьев вдоль тротуаров, дома, прорезающиеся сквозь редеющие кроны, собак, чихающих в листопад, фотографирующихся тут и там людей.
В выходные осени получилось хапнуть изрядно. Последние, наверное, разы посидела в уличных кафе. Кофе пила, не снимая крышку - через дырочку. Потому что холодно, и кружка быстро остывает.
Гуляла в парке маяковского, в дендрарии, в парке лесоводов, и просто по улицам. Везде красиво.
Днем в воскресение забежали с девчонками в дендрарий и устроили фотографическое безумие. Нарядились осенними оленями и скакали по кустам. Очень тонизирует, кстати)
Испытала редкое ощущение - будто я - куст. Калена натыкала мне полную голову листьев, и ветер шуршал в них, как в самой обыкновенной кроне. А когда налетал особенно сильный порыв, листочки отрывались от моей макушки и красиво падали на землю. А вообще, это было довольно глупо и весело) За фотки - отдельно спасибо Тра-та-те!